Информационно-аналитическое издание

Восток Украины. Страстная седмица (II)

Версия для печатиВерсия для печати

Часть I

 

4.

Спрашиваю новых друзей на баррикадах, кого они видят вождём. Нет такого. Губарев «закрыт». «Есть старшие, но они… Их слушаем, но так…»

 

Ныне в этом эшелоне протеста, как непременно случается в эпохи потрясений, «анархистская фаза»: любого начальника, любого политика хочется послать куда подальше, продемонстрировать абсолютную свободу. Когда подобное видим среди майданной публики – это, сказать по совести, не огорчает: сами себе жрут голову. Здесь же анархистское безумие радовать не может. Спросил об отношении к Олегу Царёву. О Добкине и Тигипко (Добкине-Бобкине) и не заикаюсь. Кому-то не нравится, что Царёв, не разобравшись, дело имел с одесским Игорем Марковым, «человеком конторы» - СБУ, как полагают. Других не устраивает, что он «опять Днепропетровский», не местный. Но его мужество и стойкость внушают уважение. Только для крупного политика этого мало. Говорят сочувственно: «Побили его вчера в Киеве после «Свободы слова» (это для меня новость, в поезде ехал). Он был здесь недавно… Поговорил, уехал. Если б купил каждому по бронежилету, он же миллионер, и сам бы с нами встал на баррикадах, тогда бы…» Им хочется видеть рядом с собой могущественного воина – в первую очередь. А политика – во вторую. Для этих мужчин существует, кажется, единственный авторитет: Путин! Спрашивают меня: «Как вы думаете, скоро введёт войска? Или будет ждать, когда нас поубивают?» Что ответить? «Не знаю. Но кроме танков и вертолётов существуют и другие технологии…»

5.

Около исторического памятника Ленину на проспекте Артёма небольшой палаточный пикет. У гранитного постамента фотографии «беркутов», сложивших свои головы в противостоянии с нацистами-бандеровцами. Спрашиваю парней, которые что-то живо обсуждают: были попытки сбросить памятник? Отвечает крепкий паренёк, в карман за словом не лезет, по-народному образно: «Если б кто захотел сбросить, так лучше б он сам себе попытался яйца оторвать! В Донецке это не реально».

Вблизи памятника пожилой человек с телескопом. За 10 гривен показывает космические достопримечательности, сегодня это Юпитер со спутниками и – в другой части неба – полная Луна. Звать Леонид Демидович. Говорит, 13 лет на этом месте. Не профессионал, не астроном, но «много про космос читал», а по профессии – «разное было, был табельщиком, в тюрьме сидел…» К баррикадам и к стремлению в Россию относится как к дури, видел, мол, ту Россию, служил лет 50 назад в Хабаровском крае, да и в Рязани жил… Никакой Святой Руси в основе нет. В Бога не верит. Всё в космосе само вертится. Спрашиваю, как относится к бандеровцам. Отвечает как по писаному, как «доктор Комаровский»: «Какие бандеровцы?!» Точно как у Булгакова: чего ни хватишься, ничего у них нет – ни Бога, ни бандеровцев.

Возвращаюсь на баррикады. Поздний вечер. Мои знакомые выспались, бодры. Говорят, сегодня ночью будет нападение. Тревожно. Если придут с автоматами – все лягут. «Вчера было такое же чувство?» - «Нет, вчера было спокойнее». Вручают мне пропуск с цифоркой «2», прохожу без досмотра во внутренний периметр…

Страстной вторник прошёл без особых ЧП.

6.

Из Донецка в Луганск автобусы ходят (ходили?) с Южной автостанции… Решаю ехать с утра. Отправление в 8-30. За пятнадцать минут до назначенного времени пассажиров лишь двое – я и молодая женщина, едет до Алчевска. Водитель несколько возбуждён. На мой шутливый вопрос: "Так и поедем – втроём?" -  бодро отвечает: "Так и поедем, народ перепуган блокпостами, АТО, «Правым сектором»". Рассказывает, что вчера, пока ехал из Луганска в Донецк, хозяин автобуса названивал ему каждые десять минут, спрашивал, как едет. Отвечал: «По дороге!» И знакомые в Донецке: как доехал?..

Вопрос «Как доехал?» – матрёшка. Внутри: стрельба? ПС? досмотры? Водитель смеётся: «Молча и по дороге!» Да и как поверить, что танк может выскочить из-за ближайшего павильона, что из кустов по сепаратистской табличке «Донецк-Луганск» может полоснуть автомат. Нет, никак невозможно: в небе солнце весеннее, на деревьях листва молодая, пчёлка звенит.

Перед отправлением в салон поднимаются ещё несколько человек. Двое явно с баррикад, по лицам видно. У одного в петлице георгиевская ленточка. Они забиваются в конец автобуса; пиво открыли. Теперь можно. На баррикадах сухой закон. Поговорили. Едут на пару-тройку дней домой, в Дебальцево – помыться-побриться. Они шахтёры, за свой счёт приехали, как и те ребята из Тореза. С работой совсем плохо: копанки. Но если бандеровцы придут, то и никакой работы не надо…

Минут через двадцать, перед развилкой Енакиево-Горловка в районе моста проезжаем блокпост, стоящий под знаменем Донецкой Республики. Водитель говорит, что блокпост новый, появился пару дней назад. Проезжаем беспрепятственно.

Городок Дебальцево – на границе с Луганской областью. Автобус пустеет. На трассе появляются милицейские посты. До Луганска их три. Первый – робкий. Постовой гаишник заглянул: всё нормально? Нормально. Ну и ладушки. Вдоль трассы на некотором расстоянии друг от друга – как бы пунктиром в одну линию – многие десятки бетонных фундаментных блоков (с красными полосками, чтоб не украли). Из них при необходимости можно быстро соорудить бетонную крепость. Похоже, припасено на случай наступления ополчения Донецкой Республики, когда те вдруг ринутся освобождать Луганщину от хунты. На втором милицейском посту гаишников поболе, чем на первом. Один в жёлтой накидке «ДАI» быстрым шагом проходит по салону, в лица не глядя. На третьем, уже совсем перед Луганском (и тут, как и на прежних двух, нет украинского флага), приметны люди с автоматами АК-74. Вижу и гнездо из мешков для стрельбы. Гаишник весело в окно: «Всё нормально?» Водителю тоже весело: солнце, зелень, весна. А в воздухе чувствуются искры. Да здесь явно и посторонние. Четверо в новенькой милицейской форме перекусывают, разложившись на капоте белого внедорожника, сало ножиком кромсают. Думай что хочешь. Может, «Правый сектор» - орлы Коломойского, может, просто хорошие ребята с Карпатских гор.

7.

Просторный город. Привольный солнечный день. Встречает давний товарищ. Налегке отправляюсь на баррикады – к зданию СБУ. Грозное учреждение стоит на главной улице – Советской. Антифашисты взяли его штурмом 6 апреля во время митинга почти случайно: пришли требовать освобождения своих товарищей, схваченных хунтой.

Наружная охрана баррикад проводит быстрый обыск. Понятная мера. Захожу во внутренний периметр – это сквер Победы. Среди деревьев множество разноразмерных палаток, на некоторых антифашистские лозунги и названия городов, палатки «представительства». В сквере изящная деревянная церковь святых Гурия, Самона и Авива, принявших мученическую смерть за верность Христу в IV веке. Святые отказались подчиниться безбожным властям, принести жертву их языческим кумирам. Гурия и Самона христоборцы пытали, привязав друг к другу и подвесив, прикрепив к ногам камень, потом отрубили головы. Авив был убит огнём. Мученики были погребены в славной Эдессе…

На территории храма устроен палаточный госпиталь. Мимо проходят сёстры милосердия в красных куртках с крестами... Невольно думаешь: каковы уготовлены судьбы нынешнему святорусскому воинству. Грядущая Победа святой правды несомненна. Счёт жертвам уже начат. И будет ли число меньше, чем в первую гражданскую? Будет ли меньше, по грехам нашим, чем при освобождении в 1941-1945?

8.

Вопрос «Почему бунтуют Юг и Восток Украины?» некорректен. Нужно бы спрашивать: «Почему слабо бунтуют?» Ответ немудрён. Нацистская пропаганда, вытекающая из пропаганды националистической, в своих лапах держит мозг украинцев 20 лет. Теперь украинские СМИ отождествляют нацистскую хунту, захватившую власть, с традиционной Украиной, и если ты не воспринимаешь всех этих Турчиновых-Порошенок-Яценюков-Коломойских-Тимошенок как украинцев (а они и не украинцы, и не православные, как мы знаем), то ты не любишь Украину. Поэтому нам нужно выиграть информационное сражение, суметь преодолеть их количественное преимущество, сделать доступной правду, высвободить её из блокады. По сути, нужно посрамить их нацистскую идею, взятую на вооружение «5 каналом» Порошенко, «1+1» Коломойского, прочими подконтрольными Госдепу и хунте, идею, выраженную Геббельсом: «Дайте мне средства массовой информации, и я из любого народа сделаю стадо свиней». Украинский народ, одураченный СМИ, должен быть расколдован, как сказочный Иванушка, испивший водицы из копытца.

9.

На проезжей части Советской (бывшей проезжей) вдоль здания СБУ стоят на удалении друг от друга три палатки-часовни – стены и кровля из полиэтилена. Внутри иконы, горят свечи, в каждом аналой. Женщины, с которыми знакомлюсь, говорят, что их по телевизору назвали террористами-сепаратистами. «Дочь по телефону звонит: "Мам, знаешь кто ты? Террористка"…» Смешно. На аналоях во всех трёх часовенках читают Евангелие. До Страстной читалась неусыпаемая Псалтирь – и день и ночь, и день и ночь. Теперь – непрестанно – Евангелие. Молитвенная броня щитом прикрывает фасад СБУ.

 

В Вербное воскресенье в здании СБУ была найдена Владимирская икона Божией Матери и передана в церковь святых Гурия, Самона и Авива. Сейчас образ в алтаре, священник будет к вечерней...

10.

В Луганске-Ворошиловграде давно мечтал побывать, здесь маму застала война. Всю жизнь вспоминала. Шли с подругой под сверкающим воскресным солнцем 22 июня по спуску, в ателье – платье заказывать. На площади мрачная толпа, из репродуктора голос Молотова: «Сегодня, в 4 часа…» Жизнь перевернулась. В свой час вчерашних студенток отправили под Полтаву рыть противотанковые рвы. Когда вернулись в 1942, начальство уже сбежало, по улицам ветер бумаги носил, чудом удалось пристроиться с подругой и старенькой бабушкой на платформу с сахаром в последний эшелон. Потом на сахар она много лет не могла смотреть.

И вот та война, оказывается, не кончилась. Запад выбрал момент и технологию и решил взять реванш, реализовать древний проект «Дранг нах остен» – расшириться на восток.

Проходим с товарищем мимо величественного здания ОГА, здесь штаб хунты. У входа автоматчик. На прикладе его АК-74 оранжевый резиновый жгут. Это профессионал.

В сквере напротив, около неработающего фонтана, человек сто парней, разномастно одетых, частью в спортивных костюмах. Вероятно, это и есть пресловутый «Правый сектор», прибывший для укрепления нацистского режима. Боевитых хлопцев власти поселили в общежитие Луганского национального университета. Ректор Виталий Курило – приверженец Юли, а значит, идеи бандеровского миропорядка.

На следующий день, в четверг, он сгонит своих студентов на митинг в поддержку хунте, объяснив, что это за «единство Украины». Мало того, он двинет этих детей, всучив им жёлто-голубые флаги и лозунги «Украина – едина» по Советской, на баррикады. А сзади них будут топать засланные «правосеки», которым этот Курило дал приют, желая устроить кровавую провокацию. Над баррикадами для устрашения повстанцев пролетят два боевых самолёта.

Одна из молитвенниц в часовне, моя новая знакомая, услышала клич: «Кто не боится смерти – за мной!» Тут же откликнулась: «Я не боюсь!»

Люди встали перед баррикадами цепочкой, взявшись под руки, останавливая подгоняемых бандеровцами студентов. К этому моменту и некоторые родители, оповещённые о нацистской провокации по телефонам, примчались, подняли шум, остановили.

Появление бандитствующих «правосеков» произвело в городе тихий переполох. Музеи, хранители ценностей (некоторые уже заранее были укреплёны автоматчиками), закрылись в срочном порядке…

В Луганске на Страстной поискрило и погасло. Вынужденные ученья. Напряжение чуть спало.

До следующей провокации или подлинного штурма.

11.

Мой путь лежит в Харьков. Можно добраться скоростной ночной электричкой, можно автобусом – через Славянск и Изюм. Еду автобусом. За эти два дня перед Дебальцево, на границе с Луганщиной, появился новый блокпост под знаменем Донецкой Республики. Это прикрытие с востока. А Славянск – северная точка, граница с Харьковщиной. Оттуда и будет на Светлой неделе удар – со стороны древнего Изюма. Перед выездом слышу: Изюм накачивается войсками и «правосеками», под тысячу человек поселили в общежития медучилища и ПТУ, генералитет – в гостинице «Кременец».

Чем прежде был известен Славянск, ставший теперь городом героем, городом мучеником? Был известен своей глиняной посудой, гончарными изделиями. На привокзальной площади – огромный выбор, во множестве лавок-магазинов посуда – красная глина, посветлей, почерней… Столько труда, таланта и выдумки! Полгектара точно занято кувшинами, горшками, тарелками, забавными игрушками… Только покупатель один. Выбираю глэчик. Вношу посильный вклад… Водитель недоволен, машет рукой, скорей из Славянска, скорей выехать сквозь блокпост!..

А я и теперь всеми мыслями там.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору