Информационно-аналитическое издание

«И кровь свою пролили, и головы свои складывали за вас да за домы ваши»

Кавалерийская атака
Версия для печатиВерсия для печати

Не пользовалась битва под Чудновом ни уважением, ни даже особым вниманием у историков наших. Это понятно: сражение ведь было проиграно. Его называют даже «Чудновской катастрофой». Как бы забывая при этом, что оно явилось лишь эпизодом Русско-польской войны 1654-1667 годов, для России победной, а для Речи Посполитой ставшей закатом «Золотого века» её истории, началом периода серьёзного экономического и политического кризиса, приведшего столетие спустя к трём её разделам.

Зато труды польских историков полны подчас неуёмных восторгов по поводу этой победы с признаками пирровой. Да, интригами, большей частью подлыми, полякам удалось расколоть московско-казацкое войско, а потом разбить русскую армию воеводы Василия Борисовича Шереметева, взяв в качестве трофеев казну и, по польским сведениям, 154 знамени, 24 пушки и всё личное оружие. Но при ближайшем рассмотрении тускнеет слава этой якобы блестящей их виктории: поляки потеряли погибшими 2700 воинов, русские – 2300; ранеными – 2500 и 2000 соответственно. Притом что численный перевес был отнюдь не на стороне Шереметева: примерно 15 тысячам русской силы противостояло 28-тысячное польское войско, подкреплённое крымско-татарской ордой во главе с Сафер-Гиреем и Нурадин-султаном (по различным данным, насчитывалось от 15 до 40 тысяч всадников). Есть и другие обстоятельства, при знакомстве с которыми польская «wygrana» не только теряет свой блеск, но и покрывается пятнами позора.

Польские крылатые гусары. Современная реконструкция

Польские крылатые гусары. Современная реконструкция

Чудновская битва длилась неделю и завершилась 4 ноября 1660 года. Одноименная «кампания» же, названная так российским и советским историком Василием Герасимчуком, началась двумя с половиной месяцами раньше, 17 августа, когда боярин Василий Шереметев выступил в поход из Киева. Другая часть его отряда под командованием князя Григория Козловского вышла из Умани. Близ села Старая Котельня в 30 километрах от Житомира войска соединились. С Шереметевым шли казацкие войска под командованием наказного гетмана Войска Запорожского Тимофея Цецюры в составе Киевского, Миргородского, Нежинского, Полтавского, Черниговского и Лубенского полков численностью 15-20 тысяч сабель. Другой дорогой двигалась на соединение с московско-казацкой силой армия гетмана Юрия Хмельницкого. Встретиться они должны были под селом Слободищем, откуда их путь лежал на Львов и далее вглубь Польши, чтобы «покончить со всем с Польшей, будь то у Львова, в Кракове или в Варшаве, в зависимости от того, где будет король» – как гласил царский указ.

Русские воины XVII века, армии царя Алексея Михайловича

Русские воины XVII века, армии царя Алексея Михайловича

Столь смелый замысел имел все шансы на воплощение. Ведь нечто подобное уже было пять лет тому назад, в битве под Городком (Львовская область), когда соединённое русско-казацкое войско под предводительством князя Григория Ромодановского и миргородского полковника Григория Лесницкого гораздо меньшими силами (8 тысяч воинов) наголову разбило польско-литовскую армию Станислава Потоцкого, захватив все её знамёна и обоз – она попросту перестала существовать на юго-западном театре военных действий. Были все основания повторить успех. Ведь русское войско теперь, по слову польского участника событий, хрониста Яна Зеленевича, «было отличное и многочисленное. Конница щеголяла множеством чистокровных лошадей и хорошим вооружением…. Со стороны эта стройная масса воинов представляла прекрасное зрелище, то же самое и пехота. Вообще войско было хорошо выправлено и обучено, то были не новобранцы, а почти ветераны…». Особо он отмечает «превосходную надворную роту самого главнокомандующего», «полк отлично вооружённых дворян», «всадников в латах, с великолепным оружием и на превосходных лошадях». Для описания запорожских казацких полков Цецюры у Зеленевича подобных эпитетов у него не нашлось. Он сказал лишь о крайне низких боевых качествах казаков и прямо сравнил их со «стадом».

Конный запорожец. Художник Йозеф Брандт

Конный запорожец. Художник Йозеф Брандт

Боярин Василий Шереметев и сам был не слепой. Его высказывание о казацком главнокомандующем Юрии Хмельницком история сохранила: «Этому гетманишке надобно было бы гусей пасти, а не гетманствовать». Под стать командиру собралась и его ватага. Однако воевода пренебрёг этим обстоятельством, как и некоторыми другими: предостережением князя Козловского о возможной измене казаков, надлежащей организацией разведки (он не был осведомлён, что войска Станислава Потоцкого и Ежи Любомирского уже соединились против него, и полагал, что сражается против отдельных польских отрядов). Именно этой соединённой армии, не успев совокупить свои полки, он вынужден был дать многодневное (16 - 26 сентября) сражение около местечка Любар, изобиловавшее многими примерами геройства и отваги, но, уступая значительному численному перевесу противника, отойти к Чуднову, где надеялся соединиться с казацкой армией Хмельницкого. Отступление совершалось «по всем правилам военного искусства и в полном порядке», так писали сами поляки.

Боярин и воевода Василий Шереметев и гетман Войска Запорожского Юрий Хмельницкий

Боярин и воевода Василий Шереметев и гетман Войска Запорожского Юрий Хмельницкий

Даже не заняв замка, стоявшего на господствовавшей высоте, Шереметев оседлал дорогу, по которой ожидался подход армии Юрия Хмельницкого. Он не знал, что ещё 7-8 октября у села Слободище численно уступавшие ей польские войска с незначительной частью орды нанесли поражение гетманской армии. Ещё до боевого соприкосновения, 1 октября, гетман прислал в польский стан грамоту с просьбой о мире. 5 октября последовала новая слезница от него. В ответ поляки отправили приглашение ему явиться лично и принести присягу королю. «8 октября гетман малороссийский приехал; поляки изумились, увидев наследника страшного для них имени: это был черноватый осьмнадцатилетний мальчик, скромный, неловкий, молчаливый, смотревшийся послушником монастырским, а не гетманом козацким и сыном знаменитого Хмеля». Ляхи буквально вили из него верёвки, а он послушно подписывал всё, что ему подсовывали: новое соглашение, примерно повторявшие Гадяцкие статьи, но уже без всякого упоминания о «Великом княжестве Русском» с правами широкой автономии. Юрий послал цидулку в русский стан к Цецуре, призывая его последовать своему примеру. И тот действительно, забыв присягу, переметнулся на сторону врагов.

Осада лагеря Шереметева и Цецюры польскими войсками в 1660 году под Чудновом

Осада лагеря Шереметева и Цецюры польскими войсками в 1660 году под Чудновом

«Побег Цецуры был окончательным ударом для Шереметева; о помощи нечего было и думать», – сообщает историк. Тем не менее и в своём отчаянном положении боярин продержался, сражаясь в тесном кольце окружения, ещё целых 11 дней – без еды и фуража, без пороха и свинца. В итоге ему таки пришлось вступить в переговоры с польскими вождями. Условия сдачи были жестокими: сложить всё оружие и хоругви. И шире: ВСЕ царские войска должны были оставить ВСЕ малороссийские города, сдав пушки и боевые припасы. Шереметев был принуждён написать о том Барятинскому, воеводе в Киеве: «Вам бы учинить по этому нашему договору …потому что Хмельницкий предался полякам». Но князь Юрий Никитич отнюдь не считал, что с изменой «гетманишки» Малороссия для России потеряна. Польским послам он ответил гордо: «Я повинуюсь указам царского величества, а не Шереметева; много в Москве Шереметевых!»

Вольно трактуя достигнутые договорённости, Потоцкий и Любомирский оставили обезоруженных ими воинов Шемеретева на произвол судьбы. В лагерь ворвались татары и стали арканами хватать беззащитных. Поляки отнюдь не препятствовали людоловам. Две тысячи человек погибли, пытаясь защититься чем попало, восемь тысяч пленены и угнаны в рабство. Воеводу Василия Шереметева поляки тоже передали крымчакам. Три месяца он сидел в оковах в ханском дворце, затем по ходатайству ханского приближенного Сефергазы-аги кандалы с него сняли, но содержали в жутких условиях ещё 21 год. «Выпущенный в 1682 году за выкуп, ослепший и тяжелобольной Шереметев через полгода скончался».

Ничего более позорного, чем Слободищенский трактат 17 октября 1660 года, уложенный гетманом Юрием Хмельницким с Речью Посполитой, Малороссия, а после Украина никогда не подписывала (исключая разве нынешние «евроинтеграционные» документы). Казаки по нему отлагались от Русского царства, обязывались воевать с ним вместе Польшей и не нападать на Крым. Впрочем, документ так и не заработал: полки Левобережной Украины во главе с Якимом Сомко и Василием Золотаренко, шурьями Хмельницкого, его не приняли. Левобережье осталось верным Переяславским соглашениям. Но раскол Гетманщины по Днепру всё же произошёл, что и было позже закреплено Андрусовским перемирием 1667 года, завершившим активную фазу Русско-польской войны 1654-1667 годов. Правобережный Киев в ходе переговоров Россия смогла удержать за собой на два года, а потом выкупить у поляков за 146 тысяч рублей. Как бы и недорого ляхи за него взяли. А вот последствия раскола 1660 года ощущаются до сих пор. Правобережье (включая Киев) – это Правобережье, Левобережье – иное, это видно и сейчас по итогам любого опроса, любого голосования.

Польские вожди Ежи Любомирский (слева) и Станислав Потоцкий

Польские вожди Ежи Любомирский (слева) и Станислав Потоцкий

Польские вожди-командиры Станислав Потоцкий и Ежи Любомирский, действовавшие здесь воедино, четыре года спустя сцепились между собой во время так называемого рокоша Любомирского – мятежа шляхты против своего короля Яна II Казимира в защиту «золотой вольности» (Польша, как известно, всегда была «сильна раздорами»). Повоевали, но уладили дело миром, по-семейному. Однако надорвались и умерли в одном и том же 1667 году.

Юрко Хмельницкий пережил их на целых восемь лет, четырежды берясь за булаву и трижды её роняя (в последний раз был отстранён принудительно). До Мазепы, последовательно изменившему семи господам, ему далеко, но в качестве предтечи этого нового Иуды он вполне состоялся: служил русскому царю, польскому королю, крымскому хану и турецкому султану. Не пользуясь авторитетом и уважением, добирал власти бесцельными казнями и всяческим угнетением народа. В итоге турецкий паша велел задушить его, а тело бросить в речку.

Легче всех отделался наказной гетман Цецюра. Поляки арестовали перебежчика и увезли в заточение в Дубенский замок. Полтора года спустя ему удалось бежать, и он вернулся в Переяслав. Там был арестован гетманом Сомко и под конвоем отправлен в Москву. Его не удушили, не расстреляли и даже не затомили в железах, а просто сослали на жительство в Томск, где Тимофей Ермолович и умер около 1671 года.

Царь Алексей Михайлович и наказной гетман Яким Семёнович Сомко

Царь Алексей Михайлович и наказной гетман Яким Семёнович Сомко

Слова же, вынесенные в заголовок статьи, принадлежат царю Алексею Михайловичу, взяты из его письма к наказному гетману Якиму Сомко, и как нельзя лучше характеризуют Чудновскую кампанию, отвечая на вопрос: чего ради тогда «боярин наш Василей Борисович с товарыщи с нашими ратными людьми против непрятелей ходили». Не для захвата Малороссии, как о том твердят нынешние безответственные украинские лгуны, а чтобы «церквей Божиих и городов, и мест украинных черкасских и домов ваших до разоренья не допустили…». «За вас да за домы ваши» и кровь пролита, и головы сложены.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору
создание сайта: drupal-service.ru