Информационно-аналитическое издание

Евгений Гребенка: «Утешительна мне судьба моя…»

Версия для печатиВерсия для печати

Верховная рада Украины утвердила пространный список «Памятные даты и юбилеи 2019 года». Они будут отмечаться на общегосударственном уровне. Немало в нем именно столетних юбилеев. А это значит, что весь жизненный путь юбиляров пришелся на советский период. Нашлось место и лицам, прославившим деяниями свои малороссийские малые родины в имперском масштабе, в дореволюционные времена.

В списке юбиляров есть и те, кого еще (пока) «недодекоммунизировали», «недорассоветили», «недоразимперили», «недорусофобили». Ситуация у составителей таких списков затруднительна, ведь если убрать из юбилейного ряда прославленных уроженцев Российской империи и СССР на территориях, входящих ныне в состав Украины, то останутся жалкие единицы. Поэтому приходится изворачиваться, выдавать за «свидомое украинство» тех, кто вырос и процветал в большой и единой стране, в общем культурном, ментальном пространстве, кто считал себя, может, и малороссом или украинцем по рождению, зато русским, а то и советским человеком по духу и гражданству.

«Одна Родина» решила составить свой ряд, то есть дать галерею портретов и событий, ярко показывающих, насколько всегда была благодатна общая почва и общая судьба народов в Российской империи и Советском Союзе.

* * *

Первым в феврале в этой связи мы вспомним писателя Евгения Павловича Гребёнку, не оказавшегося среди «выдающихся личностей» в списке, утвержденном Верховной радой.

Гребенка родился в 1812 г. 2 февраля по н. ст. в селе Марьяновка, ныне Гребенковского района Полтавской области. В энциклопедиях его, автора слов знаменитого романса «Очи черные», называют украинским и русским писателем. Он прожил жизнь не очень долгую — тридцать шесть лет.

Да, по рождению он был малоросс, однако по духу никогда не вычленял себя из большого русского целого. То же — по языку, на котором писал и изъяснялся.

Припомним его поэтичный и вдохновенный, с высокой любовью и пафосом исполненный пассаж о Киеве: «Какой ты красивый, мой родной Киев! Добрый город, святой город! Какой ты прекрасный, какой ты ясный, мой седой старик! Что солнце между планетами, что царь между народом, то Киев между русскими городами (здесь и далее курсив мой. — С.М.). На высокой горе стоит он, опоясан зелеными садами, увенчан золотыми маковками и крестами церквей, словно святою короною; под горою широко разбежались живые волны Днепра-кормильца. И Киев, и Днепр вместе…Боже мой, что за роскошь! Слышите ли, добрые люди, я вам говорю про Киев, и вы не плачете от радости? Верно, вы не русские».

Купирование слова «русский» в классических текстах в ходу на Украине уже давно и не только в русофобской прессе. Например, даже выпускаемая на русском языке всеукраинская газета «Сегодня» в статье Д. Лаврова о Гребенке это высказывание о Киеве привела без слова «русский»: «Киев между городами». А предложение «Верно, вы не русские» — просто отсутствует!

Трудно сказать, кто вычеркнул «ненужное» слово. Но в любом случае результат совпадает, скажем, с деятельностью вандала-«переводчика» Малковича (возглавляющего издательство «Абабагаламага»). В гоголевском «Тарасе Бульбе» в переводе на украинский язык он либо вовсе вырезал куски с эпитетом «русский», либо, что еще комичней и горше, заменил «русский» на «украинский» или «наш».

Такое же русофобское цензурирование было в романе Александра Павлова «Снег на болоте», опубликованном в русскоязычном журнале «Крещатик» (2009, № 3): «Дядя Петр декламировал по памяти из Гребинки: “Как ты красив, мой родной Киев!.. Как ты красив, как светел, мой седой старик!.. Что солнце между планетами, что царь между народами, так и ты, Киев, между городами. Слышите, люди, я вам говорю про Киев, и вы не плачете от радости?”»

И тут — ни слова о русском!

* * *

Евгений Гребенка, родившись на три года позже Гоголя и закончив ту же, что и Гоголь, Нежинскую гимназию, стал, как и Гоголь, все-таки русским писателем. Его «Очи черные» теперь являются визитной карточкой, послом русскости во многих странах мира. Правда, в известных нам версиях, исполнявшихся Федором Шаляпиным или Изабеллой Юрьевой (на музыку вальса Ф. Германа Hommage в обработке С. Герделя 1884 года). Режиссеру Н. Михалкову даже довелось так назвать свой кинофильм («Очи черные», 1987).

Справедливости ради следует привести оригинал стихотворения 1843 года, чтоб убедиться: и название у него «Черные очи» - «то, да не то», да и текст иной:

Очи черные, очи страстные!
Очи жгучие и прекрасные!
Как люблю я вас! Как боюсь я вас!
Знать увидел вас я в недобрый час!

Ох, недаром вы глубины темней!
Вижу траур в вас по душе моей,
Вижу пламя в вас я победное:
Сожжено на нем сердце бедное.

Но не грустен я, не печален я,
Утешительна мне судьба моя:
Всё, что лучшего в жизни Бог дал нам,
В жертву отдал я огневым глазам!

Кому же, чьим «черным очам» обязан весь мир появлением знаменитого романсового образа?

Это Мария Ростенберг - внучка отставного штабс-капитана, помещика Григория Ивановича Боярского. С девушкой поэт познакомился в 1843 г. в селе Рудка Лубенского уезда на Полтавщине, что располагалось неподалеку от его родного хутора, и целый год добивался от пожилого опекуна согласия на брак, получая отказ за отказом. Теперь в нашем распоряжении — свидетельство не только пылкого творческого дарования молодого поэта и его сильной влюбленности, но также и результата, к которому могут порой приводить внешние препятствия. Кто знает, если бы штабс-капитан в отставке Боярский сразу отдал внучку в объятья искателя ее руки и сердца, получили бы мы такой шедевр о прекрасных очах молодой Марии или нет.

Нам памятны также иные песни на стихи Гребенки. До сих пор удивительно популярна у разных исполнителей «Помню, я еще молодушкой была», повсеместно считающаяся народной песней, хотя автор музыки известен — А. Ларме. У автора стихотворение называлось «Песня» («Молода ещё я девица была…», 1841).

Можно припомнить и песню «Поехал далеко казак на чужбину», имеющую в оригинале название «Казак на чужбине (Украинская мелодия)». Известны четыре варианта текста (есть также и фольклорные обработки времен Гражданской войны), и все они — на русском языке. Проникновенные русские слова вложил автор в уста казака-малоросса (приводим в авторской редакции 1838 г.):

Казак и просил, и молил, умирая,
Насыпать курган в головах:
«Пускай на кургане калина родная
Красуется в ярких плодах.

Пусть вольные птицы, садясь на калине,
Порой прощебечут и мне,
Мне, бедному, весть на холодной чужбине
О милой, родной стороне!»

Сын мелкого помещика, в будущем автор лирических стихотворений, басен, рассказов, повестей и очерков, недолго послужил в 8-м резервном Малороссийском казачьем полку, быстро, через полгода, в чине эскадронного обер-офицера ушел в отставку, чтобы предметно заняться литературным сочинительством.


* * *

Хорошо бы нам помнить, насколько была популярна малороссийская тематика в то время в общерусской, даже столичной среде. Не в последнюю очередь — благодаря литературному вкусу А. Пушкина, а также произведениям целого ряда деятелей русской культуры — в романсовом, оперном искусстве, также и в изобразительном. Факты биографии свидетельствуют, что в 1833 г. Гребенка даже аттестовал Петербург как «колонию образованных малороссиян». Он писал другу: «Все присутственные места, все академии, все университеты наводнены земляками».

И именно в столице империи Гребенка стал общаться с Пушкиным, Крыловым, Далем, Тургеневым, Ершовым, Одоевским, Кукольником, был близок с семейством вице-президента Академии художеств графа Ф. П. Толстого.

Гребенка всячески содействовал выкупу Т. Шевченко из крепости, выходу в свет его «Кобзаря» в 1840 г. Известно, что Шевченко в знак благодарности не только написал портрет товарища, но и посвятил ему стихотворение «Перебендя» («…Отакий-то Перебендя, / Старий та химерний! / Заспіває, засміється, / А на сльози зверне…») Однако впоследствии их отношения ухудшились.

В 1841 г. Е. Гребенка издал в Петербурге альманах «Ластівка» («Ласточка») с участием Т. Г. Шевченко, харьковчанина Г. Ф. Квитки-Основьяненко, выходца из Мирогорода живописца Л. И. Боровиковского и других малороссийских деятелей культуры.

Сам Гребенка, писавший на двух родных языках, начало публикаций симптоматично (хоть и дерзновенно) отметил переводом первой главы поэмы Пушкина «Полтава» на малороссийский язык. Обратим внимание, что эта, малороссийская (!), публикация состоялась в журнале «Московский телеграф» (1831). Первый выход Гребенки на русском языке, напротив, случился в «Украинском альманахе» (Харьков, 1831) — это стихотворение «Рогдаев пир», в котором автор повествует о походе киевского князя Олега. Симптоматично заканчивает автор и поэму «Богдан» (1843): «Хмельницкий, гетман, избавитель народа, Торжественно в Киев спешит...»

А первыми прозаическими пробами его на русском языке стали рассказы «Малороссийское предание» и «Сто сорок пять» в альманахе «Осенний вечер на 1835 год». О романе Гребенки «Чайковский» (1843) хорошо отозвался критик В. Белинский, некоторые исследователи считают, что это вообще лучшее произведение Гребенки.

 

Энциклопедии указывают, что в 1847–1848 гг. Е. Гребенка приступил к изданию 8-томника своих сочинений. В него вошло 17 повестей и рассказов и 1 роман. Смерть писателя прекратила это издание. Полное собрание сочинений было издано лишь в 1862 г. (в 1903 г. переизданы). Все сочинения Гребенки на украинском языке были опубликованы в 1878 г.

* * *

Скончался литератор 15 декабря 1848 г. в Санкт-Петербурге. Был похоронен на родине, в селе Марьяновка — около хутора Убежище, который, по одной из версий, мог быть местом рождения Е. Гребенки. Супруга литератора Мария Васильевна прожила после кончины мужа 46 лет.

Железнодорожная станция Петровка, находящаяся неподалеку от мест рождения и упокоения писателя, к 100-летию писателя была переименована в Гребенку. И сегодня сохраняет свое название.

 

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору
создание сайта: drupal-service.ru