Информационно-аналитическое издание

Батурин: город мазепинского позора

Штурм Батурина
Версия для печатиВерсия для печати

«Батура»  на древнерусском – башня. Батурин, стало быть, – «городишко с башней», название вполне логичное для поселения на краю Слобожанщины, боевой границы России. Изрядная часть территории, где стоял и стоит Батурин, вплоть до Гадяча на юго-восток и Новгорода-Северского на север, была подарена Богдану Хмельницкому царём Алексеем Михайловичем с повелением образовать здесь гетманскую столицу. Государевым послам надоело отыскивать главное казацкое застолье, имевшее все признаки цыганского табора: то оно стояло в Чигирине, то в Киеве, то в Суботове, то ещё Бог знает где.

Край был богатый, ставший местом кормёжки сразу трёх малороссийских полков: Гадяцкого, Черниговского и Стародубского. И удобный для гетманов в том смысле, что лежал вдалеке от Запорожья, связи с которым всё больше утрачивались, незыблемо сохраняясь лишь в гетманском титуле. Тут были построены «хатынки», в воображении степных жителей Малороссии разросшиеся до «дворцов», в которых хранились «добра», нажитые непосильным трудом казацкой старшины. «Город», который получил, правда, официально сей статус в 2008 г. (но якобы пребывал в нём и «раніше, з 1625 по 1923 гг.), был маленько укреплён и осажен уже при Мазепе, более всех прочих гетманов преуспевшего на сколачивании собственных капиталов, попутавшего государственную казну с собственным карманом, достаточно сильным гарнизоном в составе четырёх сердюцких полков, состоявших исключительно из наёмников: поляков, сербов и молдаван. Что это были за люди, рассказал историк Дмитрий Бантыш-Каменский: «Горе человеку, попадавшемуся в их руки!.. Чернью они играли, как мячом, поэтому были ненавидимы народом. И войско не терпело их…» Почему Мазепа окружил себя этими наёмными головорезами? Потому что и сам был ненавидим в народе: за бесконечные поборы, оброки и «панщины» в свою пользу. Их, сердюков, возглавлял в описываемое время прусский наёмник, жестокий и достаточно глупый Фридрих фон Кенигсек.

Сердюки. Фрагмент картины неизвестного польского художника конца XVII века

Сердюки. Фрагмент картины неизвестного польского художника конца XVII века

Безусловно, против любой вооружённой банды грабителей город был достаточно защищён. Но, как писал в донесении на Мазепу русскому царю генеральный писарь и стольник Василий Кочубей, «в минувшие лета малороссийские города были крепко арендованы, благодаря чему крепости были надёжны к обороне… а теперь все города малороссийские остаются неоправленными, а особенно Батурин двадцать лет стоит без подчинки, и из-за этого валы вокруг него везде осунулись и обвалились, отчего одного дня вражеского нападения отсидеться невозможно. Эта халатность относительно крепостей для чего происходит, могут то благоразумные лица рассудить и уважить, а свой подвирок Гончаривку (покинув город) [Мазепа] велел обнести значительным валом по какой-то неизвестной причине…».

«Неизвестная причина» вскрылась осенью 1708 года при подходе шведской армии к границам Стародубского полка. «Вашего Царского Величества верный подданый, нижайший слуга и подножок Иван Мазепа», как он подписывал свои письма монарху, а сановникам царским – «всего добра зычливый приятель и слуга», гетман, что добрый хомяк, стаскивал в Батурин – навстречу  врагу Петра I Карлу XII – пушки и порох, провиант и фураж. Чтобы сдать шведскому королю, слывшему «раздавателем корон». Не просто так, а в виде платы за передачу ему, Мазепе, в наследственное владение части современной Белоруссии. Остальное шло довеском: «Вся Малороссия, включая княжества Северское, Киевское, Черниговское и Смоленское, должна вернуться под владычество Польши и оставаться под её короной, за что Мазепа награждается титулом князя и получает Витебское и Полоцкое воеводства с теми же правами, которые имеет герцог Курляндский в своей земле».

Генеральный писарь Василий Кочубей и гетман Иван Мазепа

Генеральный писарь Василий Кочубей и гетман Иван Мазепа

Царь Пётр I и многие из его ближайшего окружения до конца верили Мазепе. На подходе армии Карла XII он, чтобы не ехать к русскому царю на совет перед лицом вражеского вторжения, сказался недужим; его скосила болезнь «подагрическая и хираргическая». Царь послал к нему своего медика Петра Козоа (которого гетман не принял, ссылаясь на незнание французского), а Меншиков сам ринулся навестить своего «добра желательного приятеля», как тот уверял ранее, чтобы хотя бы застать в живых – ведь он, по донесениям, уже успел и собороваться. Но мнимый полупокойник мигом воспрял и начал метаться, как заяц, из места на место, заметая следы; тут его воровство и вскрылось.

Будучи прекрасно осведомлённым о накопленных в Батурине припасах, царь Пётр направил туда отряд под командованием князя Дмитрия Голицына и летучий корволант драгун светлейшего князя Александра Меншикова, общим числом около 6 тысяч человек.

Светлейший князь Александр Меньшиков и князь Дмитрий Голицын

Светлейший князь Александр Меншиков и князь Дмитрий Голицын

Фальсификаторы истории пытаются развернуть батуринский эпизод в нечто вроде эпопеи героического многодневного противостояния защитников крепости «московской орде»; на самом деле всё было гораздо проще. Меншиков ещё спешил к этой крепости, когда получил письмо от царя, предупреждавшее, что «неприятель пришед стал у реки Десны на Батуринском тракте». Вдогонку пришло второе письмо: «…извольте быть опасны и по тому смотря поступать, ибо неприятель перебрался от Батурина только в шти (шести) милях, и наши войска начали отступать к Глухову». В очередной депеше государь предостерегал, что «сей день и будущая ночь нам ещё возможно трудиться там, а далее завтрашнего утра (ежели чего не сделано) бавиться (оставаться) нам там опасно».

В «сей день» календарь показывал 12 ноября (по нынешнему исчислению). Под крепостью Меншиков оказался на сутки раньше, Голицын ещё раньше. Он первым повёл переговоры с осаждёнными сторонниками Мазепы. Те юлили, отказываясь впустить русские войска без гетманского приказа. Меншиков тоже направил к коменданту представителей казацкой старшины и казаков, бывших в его отряде. Среди добровольцев-парламентёров выделялся казак из Кролевца, ветеран двух Крымских и Азовского походов Фёдор Данилович Стожок. Дважды ходил он на переговоры, чтобы «оных воров от напрасного христианского кровопролития унять». Уйдя вторично, в лагерь не вернулся – был прикован к пушке, как и прилуцкий полковник Иван Яремович Нос, показательно выставленный в этом виде на валу. Меншикову Кенигсек пообещал, что сдерёт с него кожу живьём. Маски, таким образом, были сброшены. 

Батуринская крепость (макет, современная реконструкция)

Батуринская крепость (макет, современная реконструкция)

Меншиков сделал вид, что собирается организовать переправу через реку Сейм, дабы обойти крепость – на мост оборонявшиеся навели пушки и пригрозили стрелять. Меншиков отошёл вниз по течению и организовал переправу на лодках. Это вызвало переполох: «мазепинцы, стоявшие у мостов с пушками, побежали в замок с большой тревогою; таким образом мосты были очищены и царские войска стали перебираться через реку…» Ночью сердюки перепились, а драгуны готовились к штурму. «Завтра с Божией помощию будем чинить промысл, ибо никакой склонности к добру в них не является, и так говорят, что хотят до последнего человека держаться», – депешировал Меншиков царю. А спустя несколько часов сообщил: «Доношу Вашей милости, что мы сего числа (13 ноября) о шти (шести) часах пополуночи здешнюю фортецию с двух сторон штурмовали и по двучасном огню оную взяли».

Пётр оставил судьбу крепости на рассуждение Меншикова: «Если можно в нём (в Батурине) от шведов сидеть, то извольте поправить и посадить гарнизон… Буде же (как я от присланного слышал) оной не крепок, то зело лучше такую великую артиллерию вывезть в Глухов… а строенье сжечь, понеже… шведы также легко могут взять, как мы взяли, и для того не изволь время терять, ибо сего дня шведы перешли реку и чаю завтра конечно подойдут к Батурину или куды глубже…».

«Резня в Батурине». Лживая трактовка событий от современного художника А. Ивахненко

«Резня в Батурине». Лживая трактовка событий от современного художника А. Ивахненко

И вот попробуйте представить себе: шведы буквально на подходе, а Меншиков, по уверениям историков-националистов, начинает строить виселицы и приспособления для колесования, связывать плоты и устанавливать на них виселицы и распятия, чтобы пустить вниз по течению Сейма на предмет устрашения малороссиян. При всём при том, что речка эта уже начала покрываться льдом, что течёт она севернее, а не на юг, далее впадает в Десну и гипотетические плоты по ней должны были бы приплыть (взламывая лёд?) в Чернигов, а там – русский гарнизон. Кого устрашать?

А как же с вывозом пушек? 40 тех, что получше, действительно отправили в Глухов и не менее 50 заклепали. Как с формированием обозов пороха и ядер, продовольствия и иных припасов? Неужто пренебрёг этим Меншиков, увлёкшись пытками да казнями? Да нет, всё сделал по царёвому указу – ценное перевёз в новую гетманскую столицу, где три дня спустя после батуринских событий был избран новый гетман Малороссии Иван Ильич Скоропадский. Крепость предал огню, начал её сжигать даже не он, а комендант Кенигсек, испепеливший предместья. Жители разбежались во время боевых действий, задал стрекача и этот прусский наёмник, но был пойман и не факт, что казнён: известно, что царь помиловал приведенных к нему уцелевших сердюков – победитель был великодушен.

Малороссия действительно имела такой вид; но не после разорения Батурина, а вследствие карательных экспедиций шведов и мазепинцев. Кадр из украинского пропагандистского фильма «Украина: лабиринты истории / Батуринская трагедия»

Малороссия действительно имела такой вид; но не после разорения Батурина, а вследствие карательных экспедиций шведов и мазепинцев. Кадр из украинского пропагандистского фильма «Украина: лабиринты истории / Батуринская трагедия»

Данный эпизод – разорение Батурина, имевший абсолютно оправданное военное значение (лишивший противника многих боевых запасов), был поднят на небывалую пропагандистскую высоту экс-президентом Ющенко, построившим в Батурине реплику старой крепости. Что наполнило новым содержанием созданный в 1993 году решением Кабмина Украины национальный историко-культурный заповедник «Гетманская столица», сделав его генератором ненависти и злобной русофобии. Большой любитель похоронной тематики и плясок на костях, Виктор Андреевич и календарь наполнил «кладбищенскими днями», когда в углу экрана телевизора должна была гореть «свічка скорботи». 13 ноября зажигалась и «Батуринская свеча». Нововведение не прижилось, и слава Богу. Ведь, если говорить о малороссиянах – жертвах так называемого полтавского периода Великой Северной войны, то «свеча скорби» должна была бы, по совести, гореть неугасимо вплоть до победы под Полтавой 10 июля. В имевшей большой общественный резонанс книге «Соборное мнение о Мазепе» приведён мартиролог украинных поселений, действительно сожжённых шведами при непостредственном участии Мазепы. Их здесь на любую букву алфавита – от Атюши до Чернух, включая родное село Ющенко Хоружевку. Но их пепел почему-то не стучит в сердца украинских националистов. Не потому ли, что их жёг король-европеец?

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору
создание сайта: drupal-service.ru