Информационно-аналитическое издание

Так долго быть не может! (басня о фашизме, которого нет)

Версия для печатиВерсия для печати
На днях в эфире программы «Свобода слова» на украинском телеканале ICTV министр культуры Украины Е.Нищук рассказал о «генетической неполноценности» жителей Юго-Востока. А так называемые украинские радикалы примерно в то же время жгли шины в центре столицы и поджигали телеканал «Интер». Даже некоторые европейские обозреватели назвали подобные выходки бандитскими. Однако наличие фашизма на Украине Европа и её ставленники в Киеве по-прежнему категорически отрицают.
 
Из ленты новостей.
                                      
«И значит, нам нужна одна победа,
Одна на всех, мы за ценой не постоим…»    
 
Б.Ш.Окуджава, песня из кинофильма
                                             «Белорусский вокзал».
                                 
 
1.
 
Недавно в Киеве, в холодную погоду
Совсем уж собрался писать я оду
Или поэму. Да так, чтоб на возвышенную тему.
Но вдруг явилась Муза и, как «здрасьте»,
Сказала мне: «Пиши-ка басню».
Пришлось принять подобный разворот,
А то ей скажешь «нет», так больше не придёт.
 
Ну что ж, начнём аллегорично, про дикую природу,
Тем более, что дикости у нас полно, буквально
                                                                    нет проходу:
«Азов» и Белый Вождь, и жирный Мосийчук,
И вечно пьяны каких-то операций ветераны.
А также пан Нищук, наследник Геббельса в
                                                    вопросах низших рас.
Недавно к ним причислил он Донбасс.
К тому же повод есть особый (знаете, наверно)
Лет семьдесят назад в далёком Нюрнберге
Известный начался процесс.
Тут скажут нам: «При чём здесь Украинский Лес?
Ведь там судили, в Нюрнберге,
Нацистских монстров, грозный вермахт.
А тут лишь мелкое хулиганьё и рагульё.
Они в чужой руке увидят десять гривен – душит жаба».
Друзья! Поверьте, дело не в масштабах,
А в местной специфичности фашизма.
Я от неё хочу предостеречь.
О ней-то, собственно, и будет в басне речь.
 
2.
 
В одном Лесу, где волки, грызуны и гады
Демократично избирались в Раду,
Произносить «фашизм» законом было всем запрещено.
И западные звери, растворив окно,
Смотрели на тот Лес в бинокль иль лорнет
И повторяли: «Нет, фашизма, правда, нет.
А есть патриотизм особый».
Меж тем лесной народ молил Европу, чтобы
Она фашизм всё же разглядела, поскольку то и дело
И мирных жителей в Лесу там убивали,
И «зиговали», и на закон плевали.
А в школах какому-то Бандере-кошкодаву
Кричали «Слава!».
Однако Ворон-еврокомиссар ответил: «Карр!
Найн! Найн! Фашизмус нет у вас, ребята!»
 
Тогда лесные звери, оставив норы и садок вишнёвый
                                                                             возле хаты,
Явились к Филину – заметному лицу, большому мудрецу
И политологу (последнему из них не подлецу).
И Филин шёпотом, поскольку жил в подполье,
Заметил с болью, что есть нацизм. Но хуторской,
                                                                  по-украински.
Когда какой-нибудь Корчинский (после предоплаты)
Снести грозится обелиски всем солдатам,
Тем, что фашизм раздавили в сорок пятом.
А денег не дадут, так он, свинья,
Нагадит только возле Вечного Огня.
– Нацизм хуторской, – продолжил Филин, –
Мелкий и ничтожный. Он с нежной дрожью
Хозяйский вылижет сапог.
Однако никогда бы фюрер хутора не смог
Народ свой накормить. Поскольку туп и жаден.
Ему бы «Интер» жечь иль нянечек пугать
В «москальском» детском саде.
В одном лишь хуторские нацюки
Покруче Гитлера (он вертится во гробе) -
У них побольше злобы.
Послушав Мудреца, народ лесной
Рванулся к мэру Порошенко.
Ты, мол, подумай хорошенько,
Фашизм у Трампа вроде не в чести.
Так что нацизм, Орёл наш, запрети!
Но Порошенко тот с трудом орлины очи разлепил
(Хоть накануне вроде и не пил) и молвил:
– Да, они все – клоуны! И сельские паяцы.
Но мне ещё, возможно, пригодятся.
 
3.
 
Читатель мой, прости! Меня тошнит.
Да что ж за наказанье!
Исчез куда-то дар иносказанья,
Как только вспомнил я Орла того и приближённых рожи.
Так долго быть не может!
Не может Киев, сердце наше и мать Руси Святой,
Быть так оплёван и унижен.
Как будто смрадною фашистской жижей
Обрызган он и стонет под грязной хуторской пятой…
 
Я с трибунала в Нюрнберге начал,
Закончу им же – будет Трибунал!
И мы увидим там дрожащую (в слезах от крокодила)
Всю мразь, что гордо по земле родной ходила!
Тут душно стало. И я раскрыл окно. И свежий ветер
Ворвался в комнату. В закатном свете
Там, вдалеке стоял Владимир над Днепром,
Недавно краскою вандалами облитый.
(Конечно, «не фашистов», «не бандитов»).
Да разве дьявольская свита
Способна Вечный Город сокрушить?!
Его хранят Печерские святые.
Нет, сгинет нечисть! Как мы читали в гоголевском «Вие».
Народ сметёт её, как мусор за порог.
Эх, дал бы Бог…
 
Художник Илья Гельд
Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору