Информационно-аналитическое издание

Свет Владимира Мулявина (заметки об одном киевском вечере)

Версия для печатиВерсия для печати

Когда готовился этот вечер и когда мне самому пришлось участвовать в его подготовке, не оставляла одна мысль. Ну вот, думал я, очередное культурное мероприятие. Конечно, всё это милое, трогательное, но всё же прошлое. И кому сегодня нужна встреча с ним? И что эта встреча может дать?

22 января 2016 г. Российский центр науки и культуры в Киеве решил отметить 75-летие известного музыканта, основателя популярного в 70-80-е годы ансамбля «Песняры» Владимира Мулявина.

Отметить решено было для нынешнего Киева необычно – из Минска и Москвы были приглашены в столицу Украины солист «Песняров» Анатолий Кашепаров, один из создателей ансамбля «Ариэль» Валерий Ярушин и лидер знаменитого в 80-е ансамбля «Зодчие» Юрий Давыдов.

Все они с глубочайшим уважением относятся к памяти Владимира Георгиевича (ни разу за время нашего короткого общения никто из них не назвал Мулявина просто по имени) и провести концерт, посвящённый его юбилею, посчитали для себя честью. Моя скромная, волонтёрская роль (я не меломан, взялся помогать, скорее, за компанию с друзьями) состояла в том, чтобы списаться с легендарными людьми, которых в молодости видел лишь по телевизору, и проговорить детали вечера.

* * *

Безусловно, я знал, что «Песняры» Мулявина, его аранжировки, стиль и уровень исполнения – всё это явления высочайшего уровня. Заслуги выдающегося музыканта и его ансамбля отмечены успехом на самых престижных фестивалях в Германии (1973), Болгарии (1974), они обладатели «Золотого диска» фирмы «Мелодия» (1982). Когда в середине 70-х Мулявин привёз «Песняров» в США, а затем в Канны на конкурс MIDEM, зрители аплодировали стоя, западные критики были ошеломлены – русские «Битлз»!

Ещё я помнил, как в далёкой юности мои приятели на старых бобинных магнитофонах с восторгом слушали «Александрыну», «Алесю» и знаменитую «Касіў Ясь канюшыну". А каких трудностей и денег стоило достать пластинку «Песняров»!

И всё же, пока ждали именитых гостей, не оставляло сомнение: что нам, нынешним, их музыка? Что могут принести в усталый, издёрганный и разочарованный Киев эти наверняка уже немолодые люди и что, кроме ностальгических вздохов, может дать нам эта встреча с прошлым? (Замечу, со временем я понял, ЧТО именно они принесли, но об этом позднее).

Правда, с самого начала, ещё до приезда звёзд, и потом на предконцертной репетиции я заметил одну характерную деталь. Как только где-нибудь заходила речь о Владимире Мулявине и «Песнярах», лица людей преображались. Появлялись улыбки, радость, свет. Причём кто бы это ни был: прохожие киевляне, седовласый рокер Валерий Иванович Ярушин, перед самым вечером рассказавший мне, что Мулявин во многом решил его судьбу, отговорив покидать Россию в трудную минуту начальственного гнева, или уважаемый киевский публицист, мой друг и страстный меломан Дмитрий Скворцов, тридцать пять лет собиравший пластинки лучших рок-музыкантов мира.

Всюду одно и то же – свет, трепет, тепло.

* * *

Безусловно, Владимир Мулявин – уникальное явление в музыке и вообще в культуре. Он самородок, вышедший из глубин народа. Родился на Урале, великоросс. Отец рабочий, мать швея. В детстве играл на улицах и в поездах. В каком-то смысле Мулявин самоучка, его в конце 50-х не раз отчисляли из Свердловского музыкального училища «за преклонение перед западной музыкой», а по сути за юношеское увлечение джазом. В Белоруссии он проходил воинскую службу и остался здесь жить и творить, создавая шедевры:

Цяпер магу прызнацца, тады пачаў кахаць,
Цябе з ніякай кветкай не мог я параўнаць…
 
И вот это:
 
Белая Русь ты мая, Белая Русь ты мая,
Чыстая ты мая, родная ты мая, Белая Русь ты мая!

Мало кто знает, но факт: Владимир Георгиевич уже на пике популярности почти не владел белорусским языком. Когда он был на гастролях в США, к нему пришли представители белорусской диаспоры, чтобы выразить своё восхищение, однако Мулявин со своей детской, застенчивой улыбкой повёл разговор по-русски. Как же он проник в этот «другой» язык, в культуру, в память? Как понял душу «другого» народа?

Конечно, сыграло роль его знаменитое упорство – Мулявин годами не расставался с книгами стихов Якуба Коласа, Янки Купалы, Максима Танка, Петруся Бровки. Тут и уникальное чувство звука, и слова. Но главная разгадка «проникновения» не здесь. Да и загадки, собственно, никакой нет. Ведь это культура, и память одного и того же, некогда единого народа.

* * *

За неделю до приезда гостей из Минска и Москвы мы с оператором вышли на улицы Киева, чтобы взять традиционные интервью у случайных встречных, узнать, помнят ли у нас «Песняров». И снова знакомое явление. Как только строитель, домохозяйка или предприниматель заговаривали о Мулявине и его творениях, на лицах появлялся всё тот же свет. Люди говорили о том, что музыка Владимира Георгиевича давала душе высокий настрой, вселяла любовь, мир. Люди вспоминали, что голоса «Песняров» лились когда-то из каждого окна и никто не просил уменьшить громкость, наоборот, хотелось, слушать и слушать. И ещё любопытно: 34-летний киевлянин Алексей рассказал, что его маленькие дети просят поставить песни бабушки и дедушки, то есть его, Алексея, родителей, и, слушая «Завушніцы» («Серёжки») или "Ой, рана на Йвана", дети приходят в восторг.

Потом, накануне вечера, мы сидели с Дмитрием Скворцовым перед экраном в тёмном зале и отсматривали хронику. Вот Владимир Георгиевич в дуэте с Владиславом Мисевичем поёт знаменитую «Тёмную ночь» Никиты Богословского.

Вот Мулявин репетирует с Леонидом Борткевичем, просит точнее взять ноту, мягко исправляя, сам что-то тихо напевает.

А вот первое появление в ансамбле юного Анатолия Кашепарова и его редчайший тенор и фальцет, поражавший специалистов.

И тут я вдруг задал своему товарищу и коллеге, влюбленному в музыку и помнящему по годам выходы дисков, детали переходов музыкантов из одной группы в другую (чем поразил Давыдова и Ярушина при нашей встрече), один неожиданный и прямой вопрос. Почему, когда Владимир Мулявин в силу разных обстоятельств, в том числе и по причине предательства некоторых близких друзей, вошёл в полосу творческого кризиса, а потом ушёл из жизни, прежних «Песняров» не стало?

И я услышал ответ, показавшийся мне вполне очевидным, будто я и сам раньше всё это знал. «Песняры», сказал мой товарищ, это сложный инструмент, состоящий из множества музыкальных и голосовых (человеческих) инструментов в руках только одного творца – Владимира Мулявина. С его уходом инструмент ещё играл, пел, но так, как в руках Мулявина, творить уже больше не мог.

И вот настал этот памятный вечер. Мест в РЦНК хватило далеко не всем. В первом ряду я увидел посла Беларуси Валентина Владимировича Величко. У нас в Киеве его любят.

 А вот на сцене, уж простите за пафос, действительно явились живые легенды. Со своим незабываемым, всё ещё мальчишеским тенором Анатолий Кашепаров (теперь уже, конечно, Анатолий Ефимович), а рядом с ним с гитарами – Валерий Ярушин и Юрий Давыдов.

Заслуженный артист Белорусской ССР Анатолий Кашепаров и заслуженный артист РСФСР Валерий Ярушин 

 Анатолий Кашепаров

Валерий Ярушин

Ясное дело, седины у всех троих прибавилось. Но огня в глазах, озорства, желания завести публику, пожалуй, нисколько не меньше прежнего.

Анатолий Кашепаров, музыкант, которого Мулявин буквально привёл в «Песняры» после настоятельных требований (чуть ли не силой оторвал от кульмана), человек, хоть и более молодой, но близкий Мулявину дружески и семейно (говорят, запасные ключи от квартиры Владимир Георгиевич хранил у Кашепаровых), начал с бессмертного хита про Яся и канюшину. А потом были «Вологда», «Ты мне вясною прыснілася», «Я не могу иначе».

И были восторг и благодарность зрителей. И вопросы, и подпевание хором. И что любопытно, никто из граждан Украины, сидевших в зале, не нуждался в переводчике. Всё было понятно, несмотря на государственные границы и разницу поколений. Кстати, я обратил внимание на реакцию подростков-тинейджеров, пришедших с родителями и бабушками, одетых ради такого случая в строгие костюмы и платья. На лицах всё тот же свет, вдохновение.

Казалось, душа Владимира Мулявина снова, через музыку, через голос Кашепарова, трогала сердца, поднимала и просветляла. И я подумал, что, наверное, есть такие струны в человеческих сердцах, которые искусство Мулявина затрагивает вне политической конъюктуры, вне возраста и вне времени. А значит, думал я, этот контакт с душой Владимира Георгиевича будет возникать всегда, как только где-нибудь зазвучит великий инструмент под названием «Песняры». Но тогда выходит, что творения Мулявина не имеют срока давности. А значит, они ещё долго будут осветлять души и лица. Может быть, вообще всегда.

Белый аист летит,
Над белёсым полесьем летит.
Белорусский мотив
В песне вереска, в песне ракит…

А ещё, кроме песен, зрители увидели подготовленные нами хроники. Забытые кадры – Алла Пугачёва и счастливый Владимир Мулявин на 25-летии «Песняров» поют:

Открой нам, Отчизна, просторы свои,
Заветные чащи открой ненароком
И так же, как прежде, меня напои
Березовым соком, березовым соком.

Увидели и услышали, как Мулявин исполняет «Скажы мне, Ганулька» и «За полчаса до весны». И вдруг всем, и не только знатокам (а такие были в зале, скажем, Игорь Стецюк, профессор Киевской консерватории), словно заново открылось: а ведь сам Владимир Георгиевич – изумительный вокалист, обладатель бесподобного голоса.

Потом в память о своём великом коллеге пели музыканты из «Ариэля» и «Зодчих» «В краю магнолий», «Старая пластинка» и ещё разное, знакомое до боли. Принимали как своих. Да они и есть свои. Особенно взволновал в конце клип, посвящённый памяти Владимира Мулявина, в исполнении Валерия Ярушина. Там были такие слова:

Мы раскроем друг другу объятья,
Всем нам в радость и труд, и пиры.
Белоруссии русские братья,
По судьбе и по жизни сябры.

 Юрий Давыдов

И это в Киеве, где упоминание о подобном братстве может стоить работы, если не свободы. Тем более важно то, что эти слова прозвучали и вызвали в зале понимание и аплодисменты.

Посол Беларуси на Украине Валентин Величко

Два с половиной часа музыки и воспоминаний. Были люди, которые спрашивали, почему так быстро закончили. Потом, естественно, долго ещё не расходились. Оказалось, не я один размышлял о тайне Мулявина. Например, музыкант и писатель Ефим Гофман сказал довольно ёмко и чеканно: «Уникальность Мулявина в том, что он сумел соединить традицию с самыми современными течениями в музыке». Это несомненно. Тут и спорить не буду. Но есть ещё нечто недосказанное.

И тут мы приближаемся к тайне света. Музыка Владимира Мулявина несёт любовь. Не злобу, а красоту, доброту. А эти вечные вещи нужны всегда. Особенно сегодня в Киеве, среди озлобления и обмана. И это они – любовь и доброта – затрагивают в душах всё самое лучшее. И это они рождают свет на лицах.

И ещё одну важную вещь я понял. Музыка, творчество Мулявина несут правду. Правду о том, что мы – один народ, что у нас общее прошлое, что наше разделение нам навязано, что оно от лукавого.

Напоминание и свидетельство об этой правде и принесли наши гости. О правде, которую от нас на Украине пытаются скрыть, но которая откроется рано или поздно. А значит, не только о прошлом напомнил этот январский вечер в Киеве, но и о правде, на которой будет строиться наше общее будуще. 

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору