Информационно-аналитическое издание

Об украинском некрофильстве, или Фобия президента Ющенко

Версия для печатиВерсия для печати

«Они вкладывают в похоронные церемонии всю душу. Поддержать в борьбе, которую до последнего ведут наиболее энергичные и преданные интересам общества люди – это не их дело, они придерживаются лозунга «моя хата с краю», берегут нейтралитет и ожидают, кто победит: свой или чужой. И если «свой» падет – справляют ему похороны и записывают в национальные святцы...». Именно так Михаил Грушевский описал то, что назвал ее «ментальной чертой» украинцев. А именно - умение устраивать похороны. А потом эти похороны «праздновать».

 
Не «лежат», а «положили»!
 
Обидные слова, но справедливые. Нет, лидеры страны знают, что «украинская история не состоит из грустных событий - в ней выдающееся место занимают многие победные страницы… Наша обязанность - восстановить память о национальных победах и триумфах, воспитать на них у молодого поколения украинцев гордость за нашу Родину, уверенность в собственных силах и силах собственного народа». Это сказал президент Ющенко на недавнем праздновании 360-летия битвы при Пилявцах.
 
Вроде благой порыв, да свершить не получилось. Ибо «ментальная черта» Виктора Андреевича взяла своё, и в речи его прозвучали слова: «Тут лежат наши хлопцы».
 
Господин Президент! Не «лежат», а «положили». «Речь Посполитая снарядила великолепное и довольно многочисленное войско под водительством князя Владислава-Доминика Острожского, воеводы краковского, которое позорно бежало из-под Пилявец, оставив всё добро, которое и оценить невозможно, ибо собрались в поход, как на свадьбу. Все добро досталось казакам». Это писал не украинский, а польский хронист. То бишь, враг козацкого войска. Но, в любом случае, поляков разнесли так качественно, что еще многие года смертельно испуганного человека в Украине называли скромно и со вкусом «пилявчик».
 
И таких «пилявчиков» Украина, ее бойцы, «создавали» не единожды. Под Дюнкерком и под Синопом, под Очаковым и под Смоленском. И исторический корень самого большого государства современности, Российской Федерации, тоже, кстати, у нас - В Киеве, «матери городов Русских». Там, где «воссияет Благодать Божия, будет город великий и воздвигнет Бог много церквей». И сейчас неважно, точно ли эти слова произнёс апостол Андрей, или их приписало ему церковное Предание. Важно то, что они вошли в историю страны как символ великого духовного свершения и исторической победы.
 
…Моё любимое место в Великом Новгороде – в Кремле, около памятника «Тысячелетие России». Там я «почти как дома», ибо среди фигур и горельефов, масса «наших»: Владимир Святой и Владимир Мономах. Ольга и Ярослав Мудрый. Святослав и Даниил Галицкий. Антоний и Феодосий Печерские. Пётр Могила и Феофан Прокопович. Безбородко и Кочубей. Гоголь и Бортнянский. По свидетельству выдающегося скульптора С.Т.Коненкова («Письма с дороги»), туда хотели поместить и Тараса Шевченко. Кстати единственного, кто, к моменту составления «списка героев» для памятника, был ещё жив (поэтому и не был включен в список).
 
Причем, что интересно. В течение полувека после открытия памятника (21 сентября 1862 года), во всей Империи отмечался праздник: День начала российской государственности. И опять-таки неважно, что об этом празднике забыли в нынешней Российской Федерации. Для меня, украинца, важно, что делу создания грандиозного государства сопричастны многие мои исторические земляки.
 
Да, много трагического в украинской истории. Но значение элиты любого государства в том, что она обязана даже трагические эпизоды превращать в праздник национального духа. Многие знают о битве при Фермопилах. С точки зрения сухой военной науки – это сокрушительное поражение греков (армия разбежалась, спартанская гвардия и царь погибли). Но, полагаю, что любой, знающий историю Древней Греции, хоть раз, в фантазиях, чувствовал на своих плечах тяжесть спартанского боевого плаща и прикрывал спину царя Леонида в его последнем, но блестящем бою. Если только его сердце окончательно не поросло шерстью.
 
А ведь в истории Украины тоже были свои «триста спартанцев». «В одном месте среди болота собралось триста казаков и храбро оборонялись против большого числа атакующих, которые наступали на них отовсюду. Полностью окруженные, они погибли. Остался один, который боролся три часа против всего войска польского». Это из описания битвы под Берестечком, оставленного очевидцем, французом Пьером Шевалье.
 
Но в том-то и отличие, что у греков был Геродот и разумная элита, превративший проигранную битву в символ, в прелюдию к победе греков в их войнах с персами. У нас же поражения и гибель становятся самоцелью самой «идеи» общенационального праздника. Мы, украинцы, «празднуем поражения». Даже если они были победами.
 
Религия поражения?
 
В светских государствах праздники обеспечивают механизм передачи культурных традиций из поколения в поколение. Что и позволяет гражданам страны осуществлять свою культурно-историческую самоидентификацию как единого общества. А через какие события гражданскому обществу Украины навязывают ощущение его исторического единства? Что нас заставляют принимать как идеал межгенерационной традиции? Через что нас хотят заставить самоидентифицироваться?
 
Гибель в Голодомор.
Гибель под Крутами.
Гибель в Батурине.
Поражение Пилипа Орлика.
Поражение Ивана Выговского.
Поражение под Полтавой.
 
Продолжать? Думаю, не стоит, ибо и далее будут кресты, кресты, кресты…
 
Что это - безграмотность или целенаправленная политика? Вопрос риторический. Хотя и безграмотности тоже хватает. Одно заявление Секретариата Президента (в ноябре 2007 года) о «празднования 300-летия украино-шведского союза» чего стоит! Ведь даже король Швеции Карл XVI Густав был вынужден, во время своего визита, объяснять украинскому президенту, что события трехсотлетней давности – это не межгосударственный союз, а личная уния двух политиков, короля Карла XII и гетмана Мазепы. Закончившаяся, кстати, тем, что оба, и король, и гетман, очутились в тогда турецких Бендерах. То есть проиграли.
 
И когда через два года турки прижали измученную русскую армию к правому берегу Прута, никакие требования шведского короля и преемника Мазепы, гетмана Пилипа Орлика, «добить москалей», взяты в расчет не были. Турецкий визирь Мехмед-паша выпустил русских. По легенде – в обмен на личные драгоценности жены Петра 1, Екатерины. Ибо требования проигравших игнорируются всегда. И памятники проигравшим ставятся (спустя триста лет) разве что в Бендерах.
 
А празднования поражений и потерь могут иметь, для современного украинского государства, только два следствия. Во-первых, создание атмосферы «исторического пессимизма» в обществе. Если мы будем праздновать поражение под Крутами, поражение Выговского в его антимосковском выступлении, поражение под Полтавой, поражение гетманских войск под Батурином – то «ощущение обречённости» может станет чертой украинского характера. И о «малозначимости» Украины и украинцев уже не надо будет никому вспоминать: мы сами культивируем в себе этот комплекс, осложнённый «исторической истеричностью» проигравших.
 
Во-вторых, в пантеоне Украины не будет героя. Не героя-Жертвы, а героя-Победителя. Ведь в истории Украины были личности, которые по своему значимости стоят в одном ряду с «рыцарями без страха и упрека» - испанским Сидом, французским Баярдом, польским Завишей Черным. Например, Иван Сирко. Кошевой атаман Запорожской Сечи, характерник (чародей), победитель в 60-ти сражениях. Чем не пример украинского военного гения?
 
Так ведь нет! Атаки Сирко на татарские отряды и ногайские поселения в 1659 году привели к поражению Ивана Выговского. Того гетмана, который ныне «назначен главным героем» украинской истории XVII века. Того самого неудачника, который был казнен, причём так, мимоходом, другим украинским гетманом – Павлом Тетерей.
 
Вот и получается: из-за того, что Сирко громил татар и освобождал украинский полон-ясырь, он исключается нынешними «гетманами и подгетманками» из украинской истории. Да что там Сирко! Уходящий 2008 год – это год 360-летия великих украинских побед: Желтые Воды, Княжьи Байраки, Корсунь. Но особых празднований этих побед не было. Наверно потому, что Хмельницкий, в конце концов, был вынужден обратиться за помощью к Москве. 
 
Зато имя «борца с москалями» Выговского в сентябре 2008 года было присвоено 540-му зенитному ракетному Львовскому полку воздушного командования «Запад» Воздушных Сил Вооруженных Сил Украины.
 
Фобия в степени цинизма
 
Что может быть причиной такой избирательности в определении праздничных поводов? Обостренное «чувство справедливости» наших нынешних вождей? Тогда это не безграмотность, а просто невежество. Ибо не надо быть специалистом-историком, чтобы понимать, что, например, трагедия под Крутами – это эпизод гражданской войны. В которой брат сражается против брата и брат убивает брата. И на любой эпизод гражданской войны можно найти «зеркальное отражение», но со страдальцем из «другого лагеря». Например, в отношении Крут. То же место (под Киевом) и тот же год (1918-й, ноябрь).   
 
«Наутро всех облетела весть: из Софиевской Борщаговки привезли вагон с 33 трупами офицеров. На путях собралась толпа, обступили открытый вагон: в нем навалены друг на друга голые, полураздетые трупы с отрубленными руками, ногами, безголовые, с распоротыми животами, выколотыми глазами... Некоторые же просто превращены в бесформенную массу мяса. Это жертвы крестьян Софиевской Борщаговки. Получив сведения из штаба, что деревня свободна, и приказ занять ее, отряд офицеров вошел в Софиевскую Борщаговку. На расспросы крестьяне отвечали, что никого нет. На самом же деле деревня была занята петлюровцами. Отряд разместился по хатам. Их захватили. И расстреляли. А крестьяне вылили свою ненависть к "гетьманцам" в зверском изуродовании тел...». Это не большевистская или москальская пропаганда, а фрагмент из книги известного белого эмигранта Романа Борисовича Гуля («Киевская эпопея»). Мне, спустя три поколения, до боли жаль юношей, убитых большевиками под Крутами. Но и 33 изувеченных офицерских трупа вызывают искреннюю неприязнь к украинскому национализму Петлюры.
 
Могу предположить только одно объяснение «праздничной избирательности» украинской современности. Это – фобия. В переводе с древнегреческого – «неприязнь», «ненависть». И фобия Виктора Андреевича имеет четкого адресата - Россию. Вот и получается что:
 
- Украина «празднует» поражение, а не победу при Полтаве (а ведь в стане победителей находились козаки гетмана Скоропадского и полковника-легенды Семена Палия). Только потому, что победитель – Россия.
 
- Украина «празднует» гибель своей крепости Батурин, забывая, например, о взятии украинскими козацкими отрядами Дюнкерка в 1646 году. Того Дюнкерка, который не могла взять вся Франция. Только потому, что командовал козаками Иван Сирко. Тот самый…
 
- Украина «празднует» голод 1932-33 годов, забывая, например, о 80-й годовщине начала строительства Днепрогэса (2007). Того самого, заложившего фундамент украинской экономики, благополучно добиваемый ныне украинской властью. Только потому, что это – часть плана ГОЭЛРО. Советского.
 
Продолжать? Думаю, не стоит… Я не собираюсь выяснять источники фобии Президента, психопатологические или заданные извне. Сейчас речь о другом. Любой праздник, особенно национальный, - это этический ритуал общества. А поведение, выражающее осознанное или демонстративное пренебрежение к этическим ритуалам как мешающим или «избыточным» для решения практических задач, называется просто – «цинизм». Хотя нынешний «политикум» это называет «по-умному»: политическое решение.
 
И когда фобия становится циничной, то ей уже всё равно: что история, что логика, что интересы страны. Глаза застит практическая выгода. Но выгода, как и президенты, приходит и уходит. Оставляя за собой народ, барахтающийся в болоте кладбищенских праздников, осенённых пусть и мемориальными, но крестами.
_______________
Андрей ГАНЖА – кандидат исторических наук, обозреватель «МК в Украине».
Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору